16 Декабря, Суббота, 13:44, Воронеж

«А клоуны уже в Донецке»

Репортаж с границы «ДНР», на которой застрял российский передвижной цирк с программой «Мир животных — мир друзей»

Утро, пропускной пункт Успенка около ростовского поселка Матвеев Курган. Асфальт в рытвинах, голые поля с бурой травой. На обочине дороги стоят пять больших серых фур. Изнутри доносится нескончаемый лай, визг и кукареканье.

— Это Федька наш, что ли? — молодой парень с пирсингом в брови поднимает голову, услышав лай.

Горят костры, вокруг стоят тазики с кусками мяса, овощами, арбузными корками. Сильно пахнет навозом, горелым мясом, бензином.

— Холодильников-то у нас нет, а пуме и медведю нужно свежее мясо. Тухлое солью засыпали, промыли, отварим как-то теперь. Себе еду тут же варим. Ставропольский цирк снабдил нас продуктами всего на два дня. Таможенники сами к нам подходили: «Животных жалко, если б могли, мы бы вас пропустили». Почему организатор ни нас не покормит, ни зверей?

— А клоуны у вас есть? — спрашиваю.

— Клоуны — они уже в Донецке…

Четверо суток на границе с «ДНР» стоял российский передвижной цирк с программой артиста Виталия Тихонова «Мир животных — мир друзей». Таможня не пускала в самопровозглашенную «Донецкую республику» ни артистов, ни яков, ни бизонов, ни дрессированного пса Федьку.



Цирковая труппа выехала из Ставрополя в прошлый понедельник, на таможню добрались к вторнику. Директор программы Елена Николаевна (40-летняя брюнетка в толстовке Bosco с полным макияжем даже после четырех суток в поле) отчитывается: цирк везет в Донецк 58 голов животных и 15 голов людей: яки, бизоны, пони, осел, козел, верблюд, гималайский медведь, дикобразы, лисы, собаки и даже лама. Все животные (кроме собак) — казенные, государственная собственность Российской Федерации. Эскортом едут дрессировщики и их ассистенты.

Гастроли цирка организовал Росгосцирк. «Стационарных» артистов в нем нет — все циркулирующие. Теперь в этот цирковой конвейер решили включить и цирки Донецка с Луганском. Здание Донецкого цирка в войну не пострадало, да и директор не позволил занять помещение. Луганский восстановили только в прошлом году: в войну на его крыше базировались снайперы.

Стоя в поле между фур, Елена Николаевна рассказывает цирковую легенду о том, что о гастролях главы самопровозглашенных республик договаривались лично, на приеме у Путина: «Потом написали заявление Мединскому — и завертелось». Эти гастроли уже не первые.

— Вы сейчас нарассказываете! — кричит Елене потомственный циркач Виктор Тихонов. — Мы как узнали, что в Донецк поехать можно, — так сразу, с радостью. Патриоты потому что мы Донецка! К братьям нашим хотим ехать!

В жилетке на голое тело (на улице +10), с собранными в хвост длинными черными волосами, Тихонов полирует тряпочкой кузов своего красного внедорожника.

— Прадед у меня с Поддубным еще в цирке боролся! — с гордостью рассказывает он. — Приехал из Иванова, его объявляют: «Петер Андерсон!» А из зала какой-то земляк кричит: «Что ты врешь, это Петька Тихонов!» А дед мой первым в России в цирке яков показал и зубров выдрессировал!

— Ну а Донецк и Луганск по всем документам проходят как зарубежные гастроли, — не дает отвлечься Елена Николаевна. — Документы нужно одинаково что во Францию, что в Англию, что в Донецк. На яков — санитарные свидетельства, на остальных животных — специальные паспорта.

Их в цирке оформили, но нужна была еще опись имущества для таможенников. А ее сделали неправильно.

Гастроли устраивает глава ростовского филиала Росгосцирка Семен Бендерский. За четыре дня он не приехал на границу к артистам, поэтому весь их гнев направлен на него. Водители объясняют: он по телефону дал указание сняться со стоянки в селе Чалтырь, где была гостиница, ехать на КПП «Успенка».

— Я уже четвертый цирк везу, знаю, что ехать не могу без документов, — возмущается водитель Юрий. Все водители фур — донецкие, пересекали границу с грузами не один десяток раз. — Последний раз, когда собак-артистов возил, тоже долго на границе ждали, только за два часа до выступления выгрузил их в Донецке. Они уже даже не сковчали, пудели эти. А сейчас мы просили Бендерского: привезёте документы нам на стоянку. Он обманул, что документы готовы.

— Не хочется с ним ругаться, потому что в течение двух месяцев будем зависеть от него все, — робко говорит Елена Николаевна. — Все документы у него. Мы ни условий контракта, ничего не знаем…

— Да пофиг нам на контракт, мы, когда услышали «Донецк», — сразу дали согласие! Не за деньги абсолютно! — горячится Виктор. — Но Бендерский хоть бы приехал, сказал: ребята, нате пожрать…

Ассистент дрессировщика Саша берется показать мне цирковое хозяйство. Первым делом тащит в свою вотчину — фуру с 12 яками. Саша приехал из Кемерова, получил высшее экономическое, но что-то дернуло попробовать себя в цирке — сначала на медведях, уже полгода дрессирует яков.

— Этот Сеня (Бендерский. — Е.Ф.) приехал к нам, внаглую сказал: ребят, всё будет окей. И где мы? В жопе. Находимся прямо в жопе — на диктофон запиши! Люди в поле — ни посрать, ни поссать. Животные уже похудели. А нас реально кинули!

Саша помогает мне забраться в кузов, перелезает через оградку к якам, манит меня. Вдруг один из яков, Арни, поддевает Сашу рогом. Дрессировщик поскальзывается, валится на спину на грязные опилки, хватает Арни за рога, подскакивает, как будто ничего не было:

— Ты проходи, проходи, я его держу. Он у нас дебил. На каждой репетиции с ним так.

Яки, как и остальные животные, сидят в фуре все четверо суток (гулять выводили только собак, и то один раз), опускаются в томлении на грязные опилки. Артисты — почти как звери — уставшие, голодные, набрасываются на меня, как на свежее мясо. Возмущенно выкладывают каждый свою версию того, почему никак не пройдут в «ДНР».

Самый младший из труппы, 20-летний Артем, с выбритыми висками, в толстовке с капюшоном и пирсингом на брови, — ведет меня в свою фуру. Псы суют мокрые носы через решетку, отстраненно смотрит из клетки горный козел, суетится в клетке лисица, горланят три петуха. Одна клетка прикрыта фанерой.

— Здесь у нас лама, она плюется и воняет, мы ее не открываем.

В торце фуры вольготно возлег верблюд — индифферентно наблюдает за происходящим. Как звери терпят такое соседство?

— Привыкли, — удивляется вопросу Артем.

В третьем фургоне тело к телу едут бизоны, они грязные, навоз прилип к задним ногам. За ними старается следить Иваныч (60-летний Вячеслав Иванович с длинными седыми волосами раньше выступал в конном цирке Кубанского казачества). Он трепетно ходит с лопаточкой, собирая ею навоз. Подтрунивая над ним, остальные зовут лопаточку «копилкой».

Утром в пятницу звонит Бендерский, командует передислоцироваться на Матвеев Курган — пост таможенного контроля. Будут проводить досмотр фур. К себе в кабину меня берет водитель Вадим — уроженец Донбасса, с 1991-го живет в Макеевке. Загорелое лицо, ежик волос, пузо, спортивный костюм.

— Очень много культурной программы ездит теперь, в основном цирки. К нам больше никто не приедет, кроме России. Но все-таки город живет, не стоит на месте! Хочется сказать России спасибо, что не бросают людей в беде такой. Дочка сидит, ждет, когда папа привезет цирк. Война войной, а детям все равно нужно развлечение, а не по подвалам сидеть. Чтобы развивались — как положено в цивилизованном мире.

Во время войны Вадим никуда не выезжал.

— Не участвовали? — спрашиваю.

— Если на микрофон, то я не буду говорить.

Но тут же рассказывает, что шоферит, чтобы зарабатывать на дорогие лекарства — ноги и руки опухают, отморозил: «А не было бы этого Минска (мирного соглашения. — Е. Ф.), я бы не ушел, продолжал бы с такими ногами…»

На стоянке Таганрогского таможенного поста, рядом с Матвеевым Курганом, фуры досматривают: необходимо, чтобы опись соответствовала содержимому.

Тридцатилетний, но уже с сединой, статный таможенник обходит фуры, фотографирует зверей, забирается в кузова, забитые декорациями и реквизитом.

Когда опись доходит до баяна, Иваныч достает инструмент из футляра с нежно-салатовой обивкой, запевает: «Эй, таможня, выходи».

Баян нужно сфотографировать для декларации. Таможенник с высоты кузова снимает седоволосого музыканта. Выбирает ракурс получше — кажется, не для описи, для себя.

Перешагивает через хлам в поисках велосипедов (такая позиция есть в декларации), наступает на бочку с бульоном для собак. Жижа вытекает, капает на ботинки и брюки таможенника. Тихонов суетится и тащит откуда-то железную лестницу, чтобы таможеннику не пришлось прыгать из фуры.

Я снимаю на видео, как таможенник неловко спускается на землю под всеобщее улюлюканье и баян Иваныча.

— Только в интернет не выкладывайте, — говорит он застенчиво. — А то буду звездой YouTube.



Часам к трем дня появляется сам Семен Леонидович Бендерский — приземистый мужчина в теле. Рубашка в полоску, модная жилетка. Все артисты будто теряют дар речи, становятся кроткими и податливыми, как дрессированные тигры. Бушевавший Тихонов повержен, ходит кругами рядом с Бендерским, ласково называет его «дядей Сеней».

— Прессой меня пугать не надо, я уже все это пережил, — обращается Бендерский ко мне. — Вы сами должны понимать: граница повышенной опасности!

По его словам, в задержке виноваты сами артисты, которые не составили опись, как положено. А положено — вплоть до указания материала, цвета и размера каждой юбки из реквизита.

— Опись нам пришлось составлять на таможне. Это уже шестая программа, ни с одной так не было.

Рассказывает про систему оплаты труда артистов. Она тоже замысловатая: гастроли российского цирка оплачивает цирк донецкий, но «они же не признаны, поэтому деньги приходится переводить в Осетию — она признала республики. А Осетия переводит России. Так и работаем!»

— Дядя Сень, у вас есть все, вы до Путина позвонить можете, и говорите, сраного холодильника нет! — начинает смелеть Виктор.

— Ты прямой, как кишка, человек, — по-отечески говорит Семен Леонидович.

— Вы же сейчас наш хозяин. Вы бы сказали: ребят, будет жопа! Мы можем в жопе сидеть шесть дней, но мы бы взяли в жопу сена, шмотки, два генератора…

— Это на зоне хозяин, — отрезает Бендерский.

— Белорусы четыре цистерны шикарного спирта провезли без досмотра, отстегнули 50 тысяч таможне. Почему с нами так же нельзя? А че вы к нам не приезжали, сняли бы напряжение с рабочего класса! — не унимается Виктор.

— Я тебе сниму попозже, — хлопает его по плечу Бендерский.

Семен Леонидович очаровывает и меня. Показывает на айфоне фотографии внучек, себя в молодости — круглолицый длинноволосый парень. Объясняет:

— Артисты — малограмотные. Мне хоть и 61, а я с гаджетами умею обращаться. А они — по классу в каждом городе окончили, цирковые семьи. Не понимают, как трудно документы оформлять. У нас однажды обезьяна огромная умерла — прям в Донецке, на гастролях. Ну, старая была. Там мне пришлось проводить вскрытие, причину смерти доказывать, чтобы дали разрешение утилизировать ее на месте. А то бы на таможне сказали: вдруг вы ее продали? Это еще до войны было. Сейчас еще строже.

Ростовская область

P.S. Артистов пропустили через пропускной пункт «Успенка» в восьмом часу вечера в пятницу. Машин было много, все спешили вернуться к комендантскому часу. Но Бендерский договорился: звери проехали без очереди. В «ДНР» российских артистов проводили на место выступления под конвоем. Всю ночь зверей мыли и вычесывали. В субботу они вышли на арену.

Екатерина ФОМИНА

Новая газета, 24.09.2016

1 комментарий

zolotukin
Вот как нужно писать, учитесь корреспонденты и блогеры))