30 Марта, Понедельник, 16:00, Воронеж

Илья Кирия: «Почему студенты ведутся на «колбасу»

Европа — значит «лучше». Лучше образование, лучше медицина, лучше правительство. Так ли это? Готовы ли зарубежные вузы к дистанционному обучению, чем отличается их система от российской, и есть ли в России вузы, способные потягаться с европейскими? Об этом Корреспондент «P.S. — 5 сов» поговорил руководителем департамента медиа Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Ильей Кирией, который недавно вернулся из карантинного Парижа.


— «Высшая школа экономики» участвует в международных проектах по обмену преподавателями. Почему не все российские вузы могут участвовать в «обменных» проектах с иностранными вузами?

— У многих зарубежных вузов большое количество соглашений с российскими. Проблема в том, что реально эти соглашения работают в малом количестве вузов. Остальное – просто коллекция соглашений о намерениях, но не о сотрудничестве. Потому что для развития сотрудничества, нужно не чтобы два ректора встретились и подписали бумаги, а чтобы отдельные инициативные люди, которые работают со студентами и вовлечены в их проекты, начали эту совместную деятельность. Но начинать ее либо никто не хочет, либо инициатива теряется из-за огромного количества бумаг, которые нужно подписать.

Например, проблема с рабочими визами. Чтобы иностранец приехал преподавать в русский университет, ему нужно сдать тест на ВИЧ (для получения визы – прим. автора). Это требует достаточно времени, и люди не готовы с этим возиться. Потом, если преподаватель приезжает, то ему нужно читать целый курс, чтобы суметь оценить студентов, а этот курс нужно как-то вместить в учебный план, что тоже довольно затруднительно.

— Есть ли вариант создать всероссийскую площадку для взаимного сотрудничества вузов?

— Конечно, это очень хороший вариант. Потому зачастую бывает, что у вуза просто не хватает средств для реализации проекта. А вот если скинуться втроем, то уже что-то может получиться. Но проблема в том, что для создания таких проектов нужны инициативные люди, и еще одно препятствие — сами университеты часто конкурируют друг с другом. Даже по сути являясь государственными учреждениями, мы все равно конкурируем. Хотя сейчас у нас и начал работать большой проект по сотрудничеству с региональными вузами.

Вот, допустим, три университета открывают совместную лабораторию. И каждый университет, открывая подобные структуры, должен отчитаться об их деятельности. Если мы ведем лабораторную деятельность в социальной сфере, то ее результатом может стать публикация в ведущих изданиях. Но как будут делить между собой эту статью университеты? Вот так и возникает проблема отчетности и конкурентности.

— В вашем вузе вы занимаетесь приглашением иностранных преподавателей, а также сами не раз были в других странах со своими лекциями. По какому принципу строится процесс обучения за рубежом?

— Я преподавал во Франции, США, Швеции, Великобритании и Эстонии. Во всех странах разные образовательные системы, но в общем они в чем-то похожи. В том числе и на российскую. Основные отличия заключаются в способах подачи занятий. Например, у нас в «вышке» (НИУ ВШЭ – прим. автора) 50 процентов оценки студент получает за работу в процессе обучения, поэтому важна организация материала таким образом, чтобы можно было дать всеобъемлющую оценку студенту в ходе модуля или семестра.

— Можно ли сказать, что иностранные студенты отличаются от русских?

— Студенты на самом деле везде практически одинаковые. Нельзя сказать, что между ними есть какие-то очень существенные различия. Наверное, отличия есть только между азиатскими и европейскими студентами. Это связано с культурными особенностями. Хотя как-то раз лет восемь назад в небольшом городе США вечером я шел мимо университетской библиотеки. И я просто обомлел, когда увидел, что в девять вечера все дети сидят в библиотеке и учатся. В России я давно не видел такого скопления людей в читальном зале, разве что перед экзаменом.

— Как иностранные студенты сдают экзамены и есть ли у них «автоматы»?

— За все время моей работы там я еще ни разу не сталкивался с «автоматами». Но при этом и экзамены сдают по-другому. Если сравнивать с общероссийским форматом – устным экзаменом -, в основном студенты за рубежом сдают письменные. Но и они не везде применяются. Обычно такие экзамены сдают учащиеся литературных направлений. Чаще всего это тест с развернутым ответом. Хотя степень упорядоченности этого процесса везде разный. Принципы оценивания есть, а вот его формы связаны с теми или иными традициями.

Например, во Франции уровень оценивания очень строгий, потому что у них нет таких больших потоков, а положение преподавателя по отношению к студенту: сверху вниз. То есть студент там не «качает» права, а считает мнение преподавателя превалирующим. Но я думаю, что в вузе должны быть определенные критерии оценивания, четко формализованные, что есть в нашем вузе. Так как сейчас учащиеся уже не слепо доверяет преподавателю, а требует от него качественную образовательную услуги, они ведь зачастую платят за свое обучение немалые деньги.

— А как тогда утроена система оценивания в «Высшей школе экономики»?

— Модель оценивания «вышки» предполагает планомерную работу студента на протяжении всего семестра. В связи с этим наши занятия всегда построена так, что значительная доля заданий, которые делают студенты на протяжении всей дисциплины, входят в итоговую оценку. Это значит, что перед началом курса каждый преподаватель обязан вывесить в онлайн-системе университета программу дисциплины, где будет четко расписана формула получения оценки.

— И что вы от этого выигрываете?

— У меня, как у преподавателя, студент получает половину оценки на протяжении семестра, а остальную часть на экзамене. В итоговую оценку могут входить индивидуальные письменные работы, семинарская активность, презентации студентов, индивидуальная рефлексия… У меня есть курсы, на которых формула оценки представляет собой длинную «колбасу» из 18 элементов. Например, в курсе, где я показываю студентам фильмы про медиа и журналистику. К каждому фильму привязана определенная тематика и список литературы. После просмотра фильма происходит групповое обсуждение – за эту работу выставляется оценка. Девять семинаров – девять фильмов – девять оценок. А дома студент читает литературу и пишет рефлексию (авторское осмысление – прим. автора) по этим книгам. Соответственно получается девять текстов и девять оценок. Таким образом студент знает, что я буду оценивать уже на первом занятии, а дальше – его решение, ходить или не ходить. Ведь в большинстве случаев экзамен – дело случая: повезло, не повезло. А тут уже знаешь, чего ожидать дальше. А дальше экзамен – эссе, которое студенты пишут дома и загружают в университетскую систему, где я его проверяю.

Но так не везде: на ряде дисциплин, где требуется сложная проверка теоретических знаний, экзамен проходит в два этапа. Первый этап – письменный с развернутым ответом на вопрос. Часть студентов уже отсюда уходит с оценкой, другая часть остается на устный экзамен, где проверяются их знания целиком. Это сокращает время на прием экзамена и значительно комфортнее.

— А насколько развито дистанционное обучение в иностранных вузах?

— В некоторых странах люди относятся к такому обучению весьма скептически. И кстати, шок американских профессоров в связи с переходом на дистанционное обучение из-за коронавируса не меньше, чем у российских. Я бы не преувеличивал значение дистанционки там, она, в общем-то, ничем от нашей не отличается. Просто я думаю, что это связано с определенными направлениями и специальностями. Не сказать, что я замечал активное использование такого формата в социальных науках. Это, скорее всего, распространено в ряде технических наук, где значительная модель обучения строится на кейсовом подходе (кейс-метод – это метод ситуационного анализа, построенный на решение конкретных задач-ситуаций (кейсов) – прим. автора).

— В основном все российские вузы перешли на дистанционное обучение. А как вы работаете сейчас в условиях карантина?

— На данный момент я нахожусь в самоизоляции. Весь март я должен был преподавать в университете Парижа. Я провел там три лекции, после чего Францию закрыли на карантин, и мне пришлось быстро оттуда уезжать. Дома я уже неделю, самоизоляция длится две. Я думаю, что пока пройдет это время, то всех уже переведут на дистанционку. Поэтому сейчас я работаю из дома. Здесь работать, конечно, сложнее.

Дома дети, у которых тоже дистанционка; попугаи, которые орут под ухом… И еще возникает такое странное ощущение, как будто ты находишься вне дома: из рабочего пространства ты мгновенно перемещаешься в домашнее. Не успеваешь следить за этими переходами из-за онлайн-конференций и совещаний.

— Что будет с вашими непрочитанными во Франции лекциями?

— У меня осталось две лекции, и пока их перенесли, но я думаю, что их просто отменят. У французов есть такая заморочка: все университеты работают на одной онлайн-платформе, разработанной их министерством образования. Подозреваю, что преподаватели не готовы освоить ее так быстро. Поэтому, когда они освоят ее до той степени, что можно будет подключать и нас, карантин уже закончится.

— Есть ли, по вашему мнению, идеальный вариант дистанционного обучения?

— Думаю, что не существует идеального варианта. У меня уже есть опыт дистанционного обучения на различных курсах. Студенты слушают лекции на онлайн-платформе, а работаем мы на семинарах «вживую». И это интересней, потому что на семинарах мы можем через разнообразные формы разобрать лекционный материал. Такой «блендер»-формат более продуктивен.

Анастасия МИНКИНА
Фото из личного архива Ильи КИРИЯ

0 комментариев