День Победы в Волгограде. Путевой очерк из Воронежа в Волгоград и обратно

Отправление из Воронежа

Тёмная майская ночь повисла над городом. На пути к Памятнику Славы, я обратила внимание, что даже в столь поздний час пешеходная улица бурлила жизнью: неугомонные потоки молодежи сменяли друг друга. Моё долгожданное путешествие вот-вот должно было начаться. Сжимая в руке бумажный билет, я замерла в предвкушении, с любопытством вглядываясь в окружающую суету. Чуть поодаль стояла пожилая пара. Я решила пофантазировать, что для них будет значить эта поездка. Возможно, это стало бы драгоценной возможностью встретиться с внуком, проходящим там службу. Некоторые уже взяли с собой красные гвоздики, которые завтра возложат на Аллею Славы. Здесь же, среди ожидающих, стояли кадеты, чьи родители и любимые ждали их дома. Постепенно подтягивались мои будущие попутчики, так же нервно оглядываясь по сторонам в надежде отыскать в толпе знакомые лица.

Вдруг, разрезав звенящую тишину майской ночи, в воздухе раздался противно-писклявый вой сирены. Привычный, удручающий звук сегодняшней реальности. Тревожные сигналы смешивались с ревом проносящихся автомобилей, создавая неприятный гул, от которого хотелось закрыть уши. Люди, не скрывая нарастающей тревоги, напряженно всматривались в черное бархатное небо. В глубине души каждый боялся увидеть то, что заставляло их запрокидывать головы в столь неестественных позах.

Наконец, появился он – старый автобус насыщенного, почти апельсинового цвета, с креслами, пережившими, казалось, ещё прошлое столетие. Воронеж мы покинули под непрекращающиеся возгласы о возможной угрозе БПЛА. В зеркале заднего вида медленно удалялась городская стела, на которой гордо сиял начертанный крупными буквами знак: «Воронеж – город воинской славы».

Ночь в пути

Ночь в пути выдалась спокойной. В салоне рано выключили свет, и стало очень темно. За пределами Воронежа не было ни единого фонаря. Впереди только узкая полоса от фар встречных машин. Кто-то уже спал, и я последовала их примеру.

Спустя несколько часов пути автобус замедлил ход – мы подъезжали к автомобильному пропускному пункту. Казалось, что я лишь на мгновение моргнула, но, открыв глаза, увидела, что за окном уже светает. Темнота — густая и безлунная — сменилась чистым голубым небом с розовой предрассветной дымкой. И вот, где-то на горизонте, медленно показался золотой, огненный круг – восходящее солнце. За окном расстилалась бескрайняя, ветреная степь с редкими тополями, похожими на часовых.

Кто-то остался в автобусе, устраивая завтрак. Дети ещё спали, а я решила выйти на воздух. Попутчики, словно по команде, неохотно потянулись следом, с ужасом осознавая, что проверка документов может растянуться на несколько часов. Как выяснилось позже, столь строгие меры были предприняты в связи с проведением мероприятий, посвящённых 81-й годовщине Победы, и преследовали цель обеспечения безопасности дорожного движения.

Свежесть воздуха, смешанная с ароматом степной зелени, резко ударила в нос. После душного салона ветер ощущался обжигающе холодным. Несмотря на +25 градусов, я невольно поёжилась. Слышно было только шуршание травы и грохот проезжающих мимо фур. Оглядевшись, я увидела неутешительную картину: впереди и позади нас растянулась вереница из пяти пёстрых туристических автобусов. Это означало только то, что мы задержимся в этом безжизненном месте, лишённом даже намёка на тень, гораздо дольше, чем ожидали. Мысли о том, что уже совсем скоро мы будем в Волгоградской области, немного поднимали настроение.

Наша сопровождающая, девушка лет двадцати пяти, бойко сложила тридцать паспортов в огромный пакет и пулей побежала занимать очередь на досмотр.

Один из моих попутчиков, седовласый мужчина лет шестидесяти пяти, тоже вышел подышать. Видимо, он заметил на себе мой изучающий взгляд. Из скуки он сам решил начать беседу:

«Пятый год уже как езжу, — сказал он, смеясь и слегка покашливая. — Жена раньше не отпускала. Говорила: «Сердце не выдержит». А в прошлом году сама билет купила на праздник и говорит: «Поезжай, Коля, пока ещё ноги ходят».

Час ожидания пролетел на удивление быстро. Документы были возвращены, и мы, наконец, продолжили путь.

День в Волгограде

От Воронежа до Волгограда мы преодолели путь в 569 км. Въехав в город, автобус сразу оживился. Воздух вокруг наполнился предвкушением. Мужчины торопливо прикрепляли к груди георгиевские ленты; женщины, спросонья, поправляли наряды и причёски; дети, полные нетерпения, едва могли усидеть на месте.

Первое, что видишь на въезде в город — это море красных гвоздик. Их продают практически на каждом шагу. Затем взгляд приковывает грандиозная скульптура «Родина-мать зовёт!». Мы ещё достаточно далеко, но её силуэт, величественно возвышающийся над городом, уже завораживает. Кто-то в салоне ахает.

Встречать 81-ю годовщину Великой Победы на Мамаевом кургане было моей детской мечтой. Поэтому осознание того, где я нахожусь, пришло не сразу. Проезжая глубже в город, я замечаю, что на въездных указателях Волгоград снова официально стал Сталинградом. Оказывается, легендарное имя городу-герою возвращают 9 раз в год — в памятные даты, связанные с военной историей. В их числе 8 и 9 мая, когда празднуется Великая Победа. Подъезжая к Мамаеву кургану, уже издалека мы видим бесконечную вереницу людей. Они приходят поклониться тем, кто выстоял в Сталинградской битве, освободил страну, кто умирал под лозунгом «Ни шагу назад», но не отступал и подарил миру Великую Победу.

Наше погружение в историю города началось с мемориального комплекса, посвящённого «Героям Сталинградской битвы». Впереди нас ожидали двести ступеней, каждая из которых символизировала дни кровопролитной битвы. Мы поднимались медленно, внимая каждому слову местного экскурсовода, стараясь впитать всё, что он рассказывал. На каждой площадке — толпы народа, создающие гул. Кто-то плачет, кто-то поёт, кто-то выкрикивает чьё-то имя. Я пытаюсь сосчитать ступени, но сбиваюсь уже на 47-й. Пересчитываю — сбиваюсь на 103-й. Рядом, почти ползком, по вертикальным ступеням поднимается женщина в чёрном. Ей помогают двое парней в футболках «Бессмертный полк».

Взбираясь выше по гранитным ступеням, мы видим фигуру солдата с гранатой. Прообразом для неё послужил командующий 62-й армией В. И. Чуйков, чьи бойцы героически сражались двести дней и ночей. «Есть в огромной России город, которому отдано моё сердце… Он вошёл в историю как Сталинград» — эта цитата из мемуаров маршала также начертана на постаменте возле его памятника на набережной.

Моё внимание привлекли несколько туристов из Китая, снимающих всё происходящее на свои маленькие, почти игрушечные, фотоаппараты. Возможно, они старались запечатлеть уникальный дух России, чтобы потом поделиться им с родными.

Какое же неожиданное и приятное для меня открытие – встретить здесь, на Мамаевом кургане, Дарью Шулик и Евгения Покровского! Всего несколько часов назад, за завтраком, я слушала их репортаж из далёкой Москвы, где они вели передачу «Доброе утро». А теперь они здесь, в прямом эфире, вспоминают тех, кто героически отстаивал родной город на «Высоте 102».

Продвигаясь далее, мы попали в зал воинской славы. Это монументальное цилиндрическое здание, расположенное у подножия скульптуры «Родина-мать зовёт!». Внутри звучит пронзительная и сразу запоминающаяся мелодия.

«Изначально при проектировании зала рассматривали множество мелодий, в том числе «Аве Марию» Франца Шуберта, — пояснил наш экскурсовод Денис. — Но из-за акустики вместо музыки получался ужасный грохот. В итоге выбор пал на «Грёзы» Роберта Шумана, и эта музыка звучит здесь по сей день».

«Что? Как могли допустить музыку немца в таком священном месте?» — раздался возмущённый мужской голос из толпы.

На мгновение воцарилась гробовая тишина.

«Вы не первый задаётесь этим вопросом. Здесь важно понимать, что русские солдаты сражались с фашизмом, а не с немецкой культурой», — спокойно ответил гид, разрядив напряжение.

На стенах – гранитные знамёна, на которых более семи тысяч имён павших героев. В центре зала, на потолке, – круглый проём, сквозь который льётся свет. Под ним — огромная рука из белого мрамора, держащая зажжённый факел Вечного огня. Внизу начинается всеми ожидаемая церемония смены почётного караула. Чеканный шаг гулко разносился под сводами, сливаясь со звонким пением ласточек. Стоя рядом, наблюдая за этими юными ребятами, понимаешь, что за каждым их движением – строжайший отбор и огромная ответственность. В груди перехватывает дыхание, и к горлу подступает ком.

«Хвостиком», следуя за караулом, мы снова оказались на улице. Поднимая глаза — замираешь. Скульптура «Родина-мать зовёт!» уходит в небо на 85 метров! Когда-то она была самой высокой статуей в мире, удерживая этот титул на протяжении 22 лет. Стоя у её подножия, ощущаешь всю мощь и трагизм той эпохи. Со смотровой площадки у подножия весь город виден как на ладони, а внизу красуется Волга, которую враг так и не смог перейти. Находясь там, на вершине, ты словно отключаешься от всего мира. Исчезает городской гул, людские разговоры и крики. Остаются только ветер, тишина и мысли. Минута молчания. Время, кажется, остановилось. Потом кто-то сзади выкрикивает «Ура!». Первый, второй, десятый, тысячный – и, кажется, что земля уходит из-под ног. Я смотрю на статую снизу вверх, и голова начинает кружиться.
Спускаясь вниз, я стала свидетелем одного разговора. Пожилой мужчина лет семидесяти, не ветеран (по возрасту не выходит), в кителе, с орденами отца, немного сгорбившись, сидит на лавочке напротив Храма Всех Святых – православного храма, возведённого в память о воинах, павших за Отечество во все времена. Рядом с ним внук, лет шести, крепко сжимающий листок с фотографией прадеда. Дед тихонько объясняет мальчику:

— Это твой прапрадед, мой отец, лейтенант. Он воевал здесь, здесь и остался.
— Как это, а где он захоронен?
— Он здесь. Вон там, видишь зелёный луг? Это братская могила, — мужчина машет рукой в сторону скульптуры «Скорбящая мать».
—Что же мы сидим, пойдём скорее к нему!
— Сейчас, Саша. Сейчас пойдём.
Мальчик вскакивает и тянет деда за руку. Но тот пытается встать и не может – ноги не слушаются. Тогда мальчик со вздохом снова садится рядом и кладёт голову ему на плечо.

— Деда, сейчас ты отдохнёшь, и мы пойдём к твоему папе?

Ответа внуку не последовало. Я не решилась подойти, опустила камеру, потому что руки начали предательски дрожать.



***

После посещения мемориала наступает время для более спокойного отдыха. Мы спустились к набережной Волги – одному из самых живописных уголков города. Отсюда открывается захватывающий панорамный вид на реку и левый берег. Здесь наконец-то можно вдохнуть свежий воздух, полюбоваться закатом и почувствовать, как мирная жизнь течёт своим чередом, оберегаемая памятью о прошлом. Город утопал в цветах, щедро одаренный ароматом цветущей сирени. Тополиный пух, подобно снежинкам, кружился в воздухе, оседая серебристыми кучками на асфальте.

Было четыре часа дня. Солнце стояло в зените, и только сейчас я ощутила изнуряющий зной. Температура на улице в тени составляла 33°. Чтобы хоть немного освежиться, мы отправились в морскую прогулку по Волге. Знаменитый волгоградский ветер, казалось, испарился, не принося облегчения. Волны мерно бились о борт теплохода, создавая приятный убаюкивающий звук. С берега доносилось прекрасное женское пение – это звучали отголоски праздничного концерта.

Дождавшись, пока все соберутся, мы, наконец, отчалили от причала. Наш маршрут проходил вдоль берега, открывая перед нами ряд знаковых мест города, где каждый камень, казалось, хранит память о героических днях. Казалось, что каждый квадратный метр здесь пропитан историей. Перед нами предстали разрушенные, но уцелевшие здания – молчаливые свидетели ожесточённых боёв; современные памятники, посвящённые защитникам Сталинграда: площадь Павших Борцов, Аллея Героев, мемориальный сквер, восстановленный фонтан «Детский хоровод», легендарный Дом Павлова и величественные руины мельницы Гергарда.

Это было сильное, контрастное впечатление. С одной стороны – Волгоград, возрождающийся из пепла, с другой – современный город, наполненный смехом и суетой молодёжной жизни, с его «танцующим мостом», знаменитым скоростным трамваем и новым символом – стадионом «Волгоград Арена», возведённым к чемпионату мира по футболу 2018 года.

Прощальный вечер

«Нам бы ночь продержаться, да день простоять…» – эта фраза навязчиво крутилась в голове весь вечер. После насыщенного дня ожидание праздничного салюта стало настоящим испытанием. Ноги гудели от усталости, голова ныла, и желание поскорее оказаться дома, казалось, одерживало верх. Но нужно было собраться, вспомнить, ради чего было пройдено столько испытаний: часовой досмотр на въезде в город, тридцать тысяч шагов и стертые до крови ноги.

Вечером город преображался, готовясь к главному событию. На одной из центральных площадей развернулась мультимедийная инсталляция «День великой Победы». С помощью современных технологий, света и звука воссоздавались ключевые моменты истории, переплетаясь с хроникой военных лет.

Кульминацией этого незабываемого дня стал грандиозный праздничный салют. Небо над Волгой озарилось тысячами разноцветных огней, отражаясь в темных водах великой реки. Залпы салюта — это не просто красивое зрелище, это салют в честь героев, дань уважения их подвигу и символ вечной памяти. Это финальный, самый яркий аккорд в симфонии Дня Победы в городе-герое Волгограде. Когда тысячи людей хором запели любимые военные песни, по коже табуном скакали мурашки, а состояние в этот момент трудно описать словами.

Казалось, время остановилось. Пять минут до начала салюта тянулись бесконечно. Вокруг были такие же уставшие, но счастливые люди. Огромные толпы заполнили все пространство Мамаева кургана, а очередь к подъёму растянулась на километр. И вот он, салют! Победные возгласы из толпы. Этот праздник объединял, связывал всех людей вокруг. «И давайте вместе, на три – четыре запевай: Этот День Победы порохом пропах…» – бодрым, воодушевляющим голосом начал кто-то из толпы. Словно единый организм, толпа превратилась в слаженный хор. Строчки, знакомые каждому русскому человеку с детства, в эту минуту звучали из абсолютно разных уст. Стоило лишь прислушаться и оглядеться. Вот пожилая пара, со слезами на глазах, произносит слова великой песни. О чем они вспоминают? О чем думают? Горько им или радостно? Обо всем этом сейчас мы можем только догадываться, но это было искренне, а значит, это то, что коснулось их обоих, где-то глубоко в уголках души. А вот мальчишка, в синей ветровке, сидящий на плечах у папы, старательно, нараспев, вытягивает каждый звук. Он запомнит этот день, и, быть может, через много лет придет сюда уже со своим сыном.



Возвращение в Воронеж

На парковке нас ждал тот же апельсиновый автобус и прежние попутчики, только теперь они были уставшими. В салоне ощущался резкий запах шаурмы и, почему-то, цветов. Я заняла свое место, вглядываясь в окно. Волгоград оставался позади. Родина-мать становилась меньше, затем и вовсе исчезла. Осталась лишь темнота. Вдруг я вспомнила, что по дороге в Волгоград прогноз погоды был неутешительным – весь день обещали дождь, хотя праздничный день прошёл без осадков. Но стоило нам тронуться в путь домой, как редкие капли начали отбивать дробь по окнам.

После активного дня спать хотелось нестерпимо. Глаза слипались, но сон почему-то не шел – то ли кресло было неудобным, то ли из-за духоты в салоне. Из хвоста автобуса отчетливо доносился мужской храп. Какая- то женщина, сидящая в двух креслах впереди меня, тихо напевала своему ребенку «Тёмную ночь» вместо колыбельной. Я выглянула в окно – луна, наконец, показалась. Жидкая, бледная, словно старая фотография.

Николай Петрович тоже не спал. Он почему-то сразу отделился от группы, и я не видела его весь день. Вид у него был задумчивый, чем-то опечаленный.

– Слушай, девочка, – сказал он, не глядя на меня. – Ты много про что будешь писать, про Волгоград и его достопримечательности, а ты попробуй написать про ночь.

– Про ночь? – с недоумением спросила я.

– Да, про неё. Мой отец в Сталинград не попал, он под Ржевом был. Но рассказывал, что самое страшное – это остаться наедине с собой в ночь. Не бой, не голод, а ночь. Не зря про неё стихи такие глубокие Владимир Агатов сочинил. Днем ты видишь врага, а ночью – только тени и свои же мысли, а они иногда по страшнее любой дряни. Понимаешь? Я вот тоже еду – и не сплю. Быть может, от таких же, как у него тогда, мыслей.

Больше он со мной не говорил. Я смотрела в окно, пытаясь представить, как здесь, по этим же полям, назад, шли танки.

За окном светало, но теперь уже с другой стороны, ведь теперь мы ехали домой. Этот рассвет казался мягче, розовее, теплее. Николай Петрович спал. Ему снилось что-то хорошее – он улыбался во сне.

Автобус въехал в город с юга. Знак «Воронеж – город воинской славы» снова встретил меня. Я прочитала его и впервые за двое суток почувствовала себя дома. Я вышла у Памятника славы, там же, где садилась тридцать два часа назад. На часах – 06:45. 10 мая. День только начинался. А мне казалось, что я прожила еще одну, бесконечно длинную жизнь.



Елизавета ЕФРЕМОВА